В молитве самое страшное — делать вид

Психолог Марина Филоник — о том, что нам мешает встретить друг друга и Бога.

 

Он смотрит на меня, я смотрю на Него, и нам хорошо!

Молитва – это диалог и встреча. Здесь я апеллирую к трудам владыки Сурожского Антония. И как в диалоге, в молитве присутствуют два субъекта. Даже диалог между людьми мы понимаем как присутствие и взаимодействие обоих. Не бывает, чтобы один проявлял себя, а другой отсутствовал. И даже если оба молчат – это форма взаимодействия.

Для нашей культуры привычна и распространена активная деятельная позиция: я обязательно должен что-то делать (говорить). Если я ничего не делаю, значит, не имею ценности. Увы, мы часто попадаем в эту логическую ловушку. Но вспомните Марфу и Марию – это пример «деятельностного» и «созерцательного» диалога. Мария прекрасна тем, что сидит и ничего не делает, и мы знаем, как Христос смотрит на это. Но это не значит, что Марфа делает что-то не так.

Или история, которую часто цитировал владыка Антоний. Она описана в «Ста письмах о молитве» Анри Каффареля. Когда в старом сельском храме священник день за днём обнаруживает старика, который сидит и ничего не делает. В какой-то момент священник не выдерживает и спрашивает: «У тебя нет в руках чёток, твои губы не шевелятся, ты не читаешь Евангелия, так что ты делаешь здесь, чем занимаешься?»

Ответ старика важен для нас. Некоторые авторы описывают его вообще как высшую форму молитвы. «Знаете, отец, – отвечает старик. – Он смотрит на меня, я смотрю на Него и нам хорошо вместе!» Они — старик и Бог — ничего не делают, но это и диалог, и встреча.

Вглядевшись в категории «диалог» и «встреча» на примере отношений с людьми, мы попробуем разобраться, что такое встреча, в чем она проявляется, каковы её условия, что нам мешает находиться внутри этого события.

 

Глух – и сам себе поёт

Что, например, противоположно диалогу? Монолог. А ещё понятие, которое не является научным термином, но вполне подходит в нашем случае: токование. Вообще, токуют птицы-глухари. А под «токующим человеком» мы можем подразумевать того, кто находится в монологе, кто глух, не слышит другого, но сам себе какую-то песню поёт. Нередко можно встретить такое параллельное взаимодействие и между людьми, когда каждый «поёт» о своем, у каждого свой монолог-токование.

Как проявляется эта НЕвстреча? Уверена, у всякого из нас этого опыта достаточно: вроде бы поговорил с собеседником, но разговор не состоялся. Не понимаешь, что это было. Нет ощущения, что тебя услышали, поняли и приняли. Но после разговора осталось чувство пустоты и бесцельно потраченного времени, хотя беседа могла быть не только долгой, но и эмоционально заряженной.

Мне вспоминается случай, который наблюдала в клинике неврозов. Он не из истории большой психиатрии, но ярко иллюстрирует мысль. Две женщины рядом со мной говорили долго и эмоционально, как будто обсуждали одну и ту же тему о ситуации вокруг больницы. Но обе говорили настолько о разном, что в своей беседе никак не пересекались.

Поверьте, такие вещи встречаются не только в клинике неврозов. Так бывает в отношениях в паре. Этот трагический феномен называют одиночеством вдвоём. Когда будучи с человеком вместе, вы не находите с ним близости. Зато наличествует трагическое переживание одиночества, то есть нет ни встречи, ни диалога.

Фёдор Ефимович Василюк в контексте темы личностного развития часто говорит, что в диалоге личность встаёт во весь рост. Но в ситуации НЕвстречи, личность не встаёт во весь рост точно, она не присутствует и не проявляется просто потому, что нет того, кому личность могла быть явлена, нет взгляда, перед которым она могла бы как фотографическая пленка проявляться.

 

В диалоге ты можешь прикоснуться к вечности

Как же может проявляться диалог?

В диалоге нет ощущения пустоты, траты времени. Напротив, есть ощущение наполненности и важности происходящего. Наверняка вы вспомните примеры, когда могли с людьми простоять минутку или, напротив, долго провести время, но испытать при этом важность и полноту присутствия момента. При этом время могло стираться.

В пределе, в своих ярких событийных точках ты будто уходишь в состояние, где время вообще отсутствует. Это как к вечности прикоснуться. Ты можешь быть собой, ты ощущаешь дух свободы, ты можешь конфронтировать, иметь другую точку зрения и одновременно оставаться в отношениях. Ты можешь быть услышанным, понятым, а главное, принятым в этой своей инаковости. Иначе говоря, есть «инаковость», «другость», и я могу рядом с ней быть.

В диалоге не так важна тема обсуждения. Она, как и время, может уходить на второй план. Более важно, что есть Я и есть Ты, мы оба здесь и сейчас присутствуем. Мы можем что-то делать или не делать, как тот старик в храме. Мы можем бурно спорить, а можем молчать — всё это не так важно. Знаете, есть люди, рядом с которыми совсем неважно, о чём говорить.

Я не видела владыку Сурожского Антония, но фантазирую, слушая тех, кто его застал, что даже секунды постоять рядом с ним, пройти мимо или немного поговорить — и уже это возвышало тебя, приподнимало твою личность, ты физически на сантиметр будто вырастал и становился другим.

Это как в случае с влюблёнными, которым не важно бывает, о чём говорить. Полнота присутствия вместе всегда противоположна одиночеству. В диалоге нет одиночества, но личность вырастает на сантиметр вверх, она меняется.

 

Не менее важно слышать себя самого

Попробуйте вглядеться в свои воспоминания, когда ваша встреча состоялась. Что способствовало такой встрече, диалогу? Какие условия необходимо для этого соблюсти?

Очевидно, что в наших встречах действительно много почти магии, мистики. Всегда здесь бывает важен прошлый опыт отношений. Он – хороший мостик в отношениях с Богом.

Слышать – главная установка для диалога. И не менее важно слышать себя самого. Не только центрироваться на другом, но понимать, что присутствую здесь и я сам. Я сам себя обнаруживаю, осознаю в диалоге. Могу внятно сформулировать то, что со мной происходит, что чувствую, чего хочу. Я себя слышу, и тогда другой меня тоже может услышать.

Если я себя не осознаю, не могу предъявить, другому трудно меня распознать. Диалог – это всегда взаимный процесс, в котором мы не только присутствуем, но оба можем концентрироваться как на себе, так и на другом.

Быть здесь и сейчас – ещё одно условие. Если я нахожусь с тобой, но мои мысли далеко, это не только затрудняет нашу встречу, это делает её невозможной.

Наконец, безусловное принятие личности другого. Опыт принятости даёт нам ощущение доверия. Благодаря ему нам перестаёт быть страшно, мы допускаем, что можем быть любыми, и нас примут. Когда ты встречаешься со взглядом любви, который даёт принятие, внутриличностный конфликт уходит сам собой. Здесь вспоминается взгляд Христа, перед которым Пётр раскаялся и «ушёл и плакал горько». Он важен нам как взгляд Бога, который делает тебя целостным, принимает независимо от того, что ты делаешь. Это момент встречи с правдой о себе.

Когда мы ничего не ждём от другого, это даёт нам самим много свободы. Понимаете, когда я помещаю тебя в определенную рамку, то страх не оправдать ожиданий здесь неминуем. Мы начинаем играть в игры: я хочу, чтобы ты сделал… но получится ли у нас состыковаться?

Свобода от ожиданий дико тяжело даётся. Но если свобода удаётся, то это вещь освобождающая.

 

Если помещать Господа в рамки, молитва «не работает»

Нам всегда мешает страх, потому что в нём нет ни свободы, ни любви, а главное, нам трудно по-настоящему услышать другого. Осознанность и честность – это ни что иное, как свобода быть собой настоящим, присутствовать полно, целостно, когда до конца ты можешь быть собой, а не предъявлять одну часть, пряча при этом другую.

Все перечисленные мной условия диалога и встречи с человеком оказываются важными в молитве. Я прихожу к Богу со своими ожиданиями: вот я сейчас хорошо помолюсь, я ведь выделил время, запас тексты, у меня ещё и начался пост, я сейчас как начну отчаянно молиться… Плоды такого подхода нам известны.

Дело в том, что в общении с Богом та же история, что и в общении с человеком. Если я помещаю Его в какую-то рамочку (Ты мне сейчас, Боже, дай…), молитва не работает. Я знаю немало свидетельств от людей, когда Господь буквально врывался в жизнь человека. И удивительным образом почти все эти истории никак не связаны с тем, что «я сел и стал что-то делать», «я был в храме и молился», «я вычитал три канона…». Кого-то Господь встретил под фонарём, кого-то в квартире…

 

Признать проблему и осознать собственную раздробленность

Так что же всё-таки требуется для встречи с Богом?

Прежде всего открытость и готовность позволить Богу действовать так, как Он Сам того хочет. Существует немало практических вещей, которые помогут в молитве. Давайте пойдём здесь от проблемы, которая хорошо знакома людям, давно находящимся в Церкви. Она звучит как слоган – «правило читаю, а мысли далеко». Как часто бывает, что человек собрался помолиться, но мысли его не здесь. Ровно это же происходит в общении с людьми, когда не собеседник оказывается в центре внимания, а моя собственная проблема, или когда я жду паузу, чтобы, наконец, начать говорить о себе.

Что делать? Во-первых, нужно признать проблему и осознать собственную раздробленность. Признать, что сейчас я не присутствую в молитве, что меня интересует вовсе не Бог, а что-то другое. Понимаете, самое страшное — делать вид: «Аз уснух и спах, востах, яко Господь заступит мя», но при этом думать про борщ, экзамены или что-то ещё. Не надо.

Если понимаете, что вы сейчас не здесь, задайте себе вопрос: где я на самом деле? Нам всем важна встреча с правдой.

Я приведу банальный пример, простите, но представьте, что думаю на самом деле о завтрашнем экзамене или переживаю о мнении коллег на мой счёт. И это то, что сейчас реально со мной происходит. Но если это моя правда, то, может, стоит остановиться и осознать собственные чувства?

Когда я мыслями на экзамене, я точно не в молитве. А что же, сидя с молитвословом в руках, я чувствую по поводу экзамена? Страх, тревогу за оценку. Так что мешает нам разместить эти переживания в пространство нашей молитвы, что мешает всю дальнейшую работу с этим своим актуальным переживанием проводить вместе и перед лицом Бога?

Это может выглядеть так: «Вот я себя обнаруживаю, Господи (ну скажите Ему честно), я пришёл провести время с Тобой, но на самом деле тревожусь об экзамене, мне важно, какую мне поставят оценку…».

Расскажите Богу о том, что с вами происходит. При этом помните, что здесь важен адресат вашего переживания. Я не просто тихо сам с собою веду беседу, я помещаю это в пространство перед лицом Бога.

Я вместе с Тобой, перед Тобой, я рассказываю Тебе о своих проблемах. И Он тот, кто меня принимает, слышит, понимает, не отвлекается…. Я могу в этом пространстве переживать правду о себе. При этом важно видеть колоссальное различие между тем, делюсь я проблемой сам с собой, с психотерапевтом или с Богом.

 

Конвертировать наши мысли в молитву

Есть в психотерапии техника амплификации – усиления чувства. Это форма самоисследования, попытка разобраться с тем, что стоит за моими страхами. Например, почему боюсь экзамена? Может быть, хочу быть идеальным, и у меня нет права на ошибку? Может быть, у меня страх перед родителями? Может, боюсь не получить сертификат, который даёт повышения на работе, и дальше какая-то история про зарплату, карьеру и так далее?

Разобравшись с этим, мы можем сделать следующий шаг: посмотреть вглубь себя. А что произойдёт, если я получу плохую оценку? Может, я боюсь позора, отвержения, нищеты, голода? И в этих рассуждениях, в одном случае, мы можем выйти на проблему тщеславия (мне дико важно, чтобы меня подтверждали, чтобы все видели, какой я хороший, у меня зависимость от этого), в другом – на проблему недоверия Богу (я окажусь без денег и, значит, Господи, я не доверяю Тебе, что Ты меня прокормишь, если я экзамен не сдам). Раскапывая слой за слоем, пытаясь разобраться в истинных мотивах, которые стоят за моим переживанием, мы можем конвертировать всё это в молитву.

Повторюсь, если это делается перед лицом Бога, то качественно отличается от того, когда я делаю это сам с собой. Возможно, это будет покаянием, прошением, чем-то ещё: «Господи, я боюсь оценки других людей, но мало думаю о том, как Ты меня оцениваешь, прости мне моё тщеславие. Помоги мне, Господи, ориентироваться на Твой взгляд, исцели меня от зависимости от чужих оценок».

Я хочу донести, что все наши мысли мы можем конвертировать в молитву, принести их Богу. Благодаря этому присутствовать в молитве целостно, а не пребывать в раздробленности и внутреннем конфликте.

Мне кажется, что это и есть шаг в сторону целостности, честности, полноты присутствия, диалога и встречи.

 

«Ты желаешь истины, сокрытой в сердце»

Уже скоро мы будем читать молитву Ефрема Сирина и повторять слова: «Дай мне зрети моя прегрешения». Это и есть история про честность, это призыв к себе увидеть правду о себе. В некоторых переводах восьмой стих 50-го псалма звучит как «Ты желаешь истины, сокрытой в сердце». Я пытаюсь подкрепить цитатами одну простую мысль, что Богу важна наша честность и правда.

Так почему не всегда получается эта встреча? Ведь ничего нет сверхъестественного в моих словах. Почему мы часто впадаем в ложь и лицемерие, что их провоцирует? Ведь нет, вроде бы, необходимости врать Богу!

Оказывается, у этой лжи есть масса психологических причин и факторов. Один из них, характерный для нашей культуры – алекситимия. Это состояние, когда у человека наблюдается дефицит слов для обозначения чувства. Это фактор невротического функционирования личности, при котором человек действительно не слышит и не осознаёт себя: я не знаю, чай хочу или кофе? Я не знаю, у меня сейчас злость или раздражение, тревога или страх? Я это не различаю в себе. Эту психологическую проблему мы обозначаем как ложь по неведению.

Но есть куда более серьёзные вещи, например, страх встречи с собой настоящим. Чтобы мне не только с собой, но и с Богом присутствовать, надо правду о себе признать. Просто ли это? Ведь тогда придётся признать: кто Ты для меня, Господи? Ты тот, кто обо мне не заботится, потому что я про деньги в своей жизни всегда переживаю?

Лично я, хотя Господь меня ведёт, ни разу в жизни не голодала, но каждый раз пугаюсь, заболев, что будет критическая ситуация. И этот мой страх как раз и означает то, как я думаю о Боге. Встречаться с правдой о себе трудно и страшно, поэтому мы начинаем врать и себе, и Богу.

Страх непринятости, отвержения, осуждения – такая же частая проблема. Мы уверены, что если к Богу придём, недостаточно покаявшись, произойдёт что-то ужасное. Увы, за этим стоит наша психологическая реалия. В нас говорит наш опыт принятия в детстве. Если приду такой-то, мама будет недовольна, поэтому нужно быть особенным. Эта история сидит в нас на подкорке: я сначала должен побриться, помыться, надеть белую рубашку, то есть каким-то стать, и только потом прийти к Богу. Но не кажется ли вам, что здесь происходит подмена? Сначала я, а потом – Бог.

Пытаясь из себя что-то сделать, человек просто-напросто боится, что такого, какой он есть, Бог не примет.

Ну как же здесь не вспомнить притчу о блудном сыне? Отец ждал сына, высматривал. Вот сын появился, уже и речь покаянную заготовил, только рот открыл, а отец уже его останавливает, уже принимает… Так почему мы думаем, что с нами так не будет? Почему уверены, что там, в Евангелии, – это одно, и это – не про меня? «Я помоюсь – тогда Господь меня примет».

Но как раз желание быть правильным, хорошим, беленьким, пушистым провоцирует ложь, мешает нам быть честными. Желание сделать из себя правильного всегда будет фарисейством.

Я предлагаю вам обратить внимание на себя и просто прислушаться к тому, что вы чувствуете прямо сейчас, о чём вы на самом деле думаете параллельно с тем, что мы обсуждаем. Чего вы на самом деле хотите? И, может быть, в вас есть какое-то желание, которому не уделяется внимание? Быть может, из этого внимания к себе, к своим чувствам, желаниям, вы сформулируете то (если бы была такая возможность, а она есть), что вы хотели бы сказать Богу.

Источник: портал «Православие и мир»

Фото Сергея Рыжкова и Валерия Куртанича

 

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ:

Оставить ответ

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Перейти к верхней панели