Быть зеркалом у Бога. Художник Антон Овсяников

Пока что только виртуальным можно назвать знакомство нашего монастыря и художника Антона Овсяникова из Санкт-Петербурга.

Благодаря сайту узнал про Ольшанскую обитель замечательный мастер, его картины мы тоже видели лишь в сети. Но нельзя не отметить удивительное созвучие, которое ощущается пусть даже в кратких минутах общения. А ещё — тихую, чарующую гармонию его пейзажей и натюрмортов, которой мы очень хотим поделиться с нашими читателями.

 

Родители и «Игра в каракули»

Родители мне дали всё. Всё, что могут дать на уровне становления. Хорошо сказал Андрей Кончаловский: «Всё главное в нашей жизни — из нашего детства. Всё главное в нашем детстве — из нашей семьи. Всё главное в родителях — это их культура. Вот почему культура — это судьба».

Художник Антон Овсяников

Можно поспорить насчет судьбы, но главная мысль ясна. Папа, Анатолий Степанович, с самого моего (а затем и брата — мы погодки) рождения решил сделать из нас художников. У него было художественное образование, поэтому он знал, что делать и куда нас вести. Занимался с нами много, учил рисовать. Даже изобрел свою систему, которую назвал «Игра в каракули». Главная идея — дать возможность ребенку самовыразиться. Мама, Любовь Ивановна, помогала ему в этом: она по образованию архитектор.

Рисование рисованием, но главное, пожалуй, было другое: учиться наблюдать красоту в природе. Красивое необычное дерево, красивое облако… Папа подчас был немного жестковат в своем стремлении привить нам некоторые навыки, но это компенсировалось маминой любовью и добротой. Мама тоже человек у нас твердой воли, но женская природа всё же другая.

Вообще, конечно, всё главное на момент жизни в семье с родителями происходило на их глазах — и успехи, и неудачи, весь процесс роста. Поэтому именно они были главными критиками и судьями.

 

Быть зеркалом у Бога

Годы учебы в училище (1988–1992) воспринимаю для себя как период еще незрелый. Я окончил отделение декоративной графики, которое к живописи прямого отношения не имело. Затем была армия — тоже нужный, как оказалось, период для меня и время осмысления чего-то главного в жизни.

И наш папа, и мы с братом как-то плавно и неожиданно стали заниматься живописью в постперестроечные годы, поэтому общий прицел уже был, но еще не такой серьезный. Вскоре мой брат поступил в академию, я наблюдал его курсовые, видел всю серьезность учебы там, и самому захотелось. Осмысленно уже.

Почему стал традиционным живописцем? Думаю, главная причина — авторитет родителей. Папа очень полюбил русское реалистическое искусство XIX века и старался и нам эту любовь привить. А потом период творческого профессионального становления совпал с воцерковлением, сознательным приходом к вере.

Лучше всего передадут мою мысль строки иеромонаха Романа (Матюшина):

Так будь же зеркалом у Бога
И, очищаясь, отражай.
Иначе — Красоту не трогай,
Не создавай — не искажай.

Наверное, поэтому и не было потом никаких искушений идти каким бы то ни было путем, кроме реализма. Как-то естественно легло мне на душу — отображать Божий мир, следовать той дорогой, которую проложили наши — и не только — великие предшественники.

Возможно, с годами я становлюсь где-то более терпимым к тому, что делают другие (но это не относится к крайностям, откровенным уродствам и непрофессионализму). Нужны и декоративные формы, и утрирования, и многое другое; но для себя я уже путь избрал и не думаю, что ему изменю.

 

Зачем писать природу

Думаю, здесь тоже многое из детства. Школьные каникулы в деревне в Белоруссии и городе, где я родился, в Прикарпатье. Частые походы в лес за грибами и ягодами, на реку, сенокос…

Я всегда любил природу. Наверное, эта любовь выросла из детских впечатлений.

В какой-то период, когда я еще не сформировался как художник, мне казалось, что предпочтение пейзажу связано с зарабатыванием на жизнь: всё же пейзаж пользуется большей популярностью, чем другие жанры. Я искал себя, ждал, куда душа склонится, и надо сказать, что какое-то время на это потребовалось.

Но потом так плавно вышло, что именно пейзаж стал определяющим жанром у меня — именно в нем я нахожу для себя наибольшее отдохновение и радость. Возможно, и от того, что нам, жителям мегаполиса, этой самой природы и тишины очень не хватает. Мне — так точно.

 

Сохранить сапоги для вечности

Меня привлекают именно простые, народные, чаще всего деревенские вещи. И старые обязательно — во всяком случае с каким-то следом времени. Здесь тоже присутствует «детский» след: в том быте, что я видел в деревне у своих дедушки и бабушки в Белоруссии.

Конечно, я не призываю отказаться от современных предметов быта, облегчающих нашу жизнь. Речь о другом.

Все те вещи, которые зритель может видеть на моих натюрмортах, были сделаны своими руками. Hand made, как говорится. Кто эту вещь делал, когда — это всё важно. Прошли уже годы и десятилетия, а эта вещь как будто заново оживает, когда к ней проявляешь внимание.

Изображать штампованные вещи — зачем? А что прошло через руки человека — совсем другое дело.

Вот мне подарили сапоги ручной работы, сделанные после войны. К тому же человеком, прошедшим ее до Берлина. Если бы я их не изобразил, они бы так и пролежали непонятно сколько в чулане, и никто бы о них и не вспомнил, а тут… Я думаю, это и дань памяти тому человеку, который их сотворил.

Общее потребительское отношение к миру, и вещам в том числе, не способствует правильному духовному устроению — вещь часто ничего уже не стоит сразу после покупки, а чинить бывает подчас дороже, чем купить новую. В былые времена вещь делалась надолго, передавалась из поколения в поколение. Об этом и старец Паисий Святогорец говорил. Видимо, эта честность и ответственность в производстве подобных вещей меня привлекают подспудно. Опять же — вещи именно деревенского быта. Ну, это уже моя какая-то особенность…

 

Путешествия во сне и наяву

К сожалению, не могу сказать, что много путешествую. Скорее, это такое впечатление идет от моих работ…

Да, удалось где-то побывать, но это всё растянуто во времени. Материал каждой поездки потом долго использую (и это правильно, мне кажется), и создается впечатление, что езжу много, часто, но это не так. Иногда не хватает новых впечатлений, но жизнь диктует свои требования. Жаловаться тоже нельзя — многие и того не видели, что я видел!

Трудно обозначить конкретные любимые места: начну перечислять, тут же вспомню о других, и понимаю, что и те заслуживают внимания. Однако хотел бы отдельно выделить Афон — место, где я, милостью Божией, уже был девять раз. Уникальное место!

Конечно, прежде всего оно меня привлекает как православного христианина, а потом уже как художника, но оно стало для меня любимым и родным. Хотелось бы еще глубже раскрыть греческую тему, но пока такой возможности нет.

Отдельно хочется сказать о Соловках. Хотя был там пока всего один раз, но они глубоко засели в душу. Русский Север пленил меня… Поездка в Казахстан в 2007 году также оставила неизгладимое впечатление — горы, реки, степи… Надеюсь еще побывать если не в тех же местах, то схожих.

 

Когда завидуешь «простым» людям

Художник — если относиться к этому со всей ответственностью — очень сложная профессия. Или лучше так сказать — жизненный путь.

Есть такой роман Ирвинга Стоуна о Микеланджело «Муки и радости». Многим кажется, наверное, что жизнь художника — это только второе слово из этого названия. Но это не так. Совсем не так. Муки поиска, всевозможные кризисы (правильно ты делаешь или нет), не говоря уже о проблемах востребованности (Микеланджело это тоже всё вкусил) — это всё очень сложно.

Иногда завидуешь «простым» людям… Раз уж заговорил о востребованности — ведь художнику тоже надо жить в этом мире, продавать свои произведения, содержать семью, да и просто дальше развиваться. Это надо понимать и не строить никаких иллюзий.

У меня были совершенно разные периоды в этом отношении — и скудости, и достатка. То полное затишье, то нечего и предложить, поскольку всё раскупили. И эта «зебра» продолжается до сих пор.

Однако не хочу быть категоричным: если кто-то из моих детей захочет пойти по этому пути и у него будут к этому склонности, то почему бы и нет? Все возможные трудности он уже будет иметь перед глазами и понимать, хотя бы в теории. Если пойдет «песня», то как ей можно на горло наступить?

Поживем — увидим. Мой духовный отец недавно мне написал: «Знаю, как творческим натурам нелегко и тесно в этом мире, особенно в наш век пошлости и уродства, поэтому и желаю тебе терпения и мужества и еще многих творческих замыслов на этой тесной стезе свидетельства о красоте Божественной, которая спасет мир…». Вот об этом — «нелегко и тесно» — надо будет помнить нашим детям, если решат идти этим тернистым путем, который однако дарит и радость!

Источник

Оставить ответ

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Перейти к верхней панели